• Алексей Чилибанов
    директор областного Дома молодежи Архангельской области (с 2016 по 2022 год)
Дом молодежи в Архангельске Дом молодежи в Архангельске — бывший ДК моряков Северного морского пароходства, культовый объект 80-х годов XX века, который превратился в центр развития креативных проектов и точку притяжения для молодых людей города. Здесь была создана настоящая экосистема: пространства для работы, бизнеса, творчества и отдыха. Это место объединяет десятки проектов, мероприятий, событий, сообществ и бизнесов, для которых Дом молодежи стал точкой опоры и местом осуществления задуманного.

Здесь собраны ответы на некоторые вопросы из интервью c Алексеем Чилибановым, проведенного при подготовке пособия «Как работать с гениями места». Нажимайте на вопросы, чтобы увидеть ответы!
«Дом Молодежи»
— официально «Молодёжный центр Архангельской области» — подведомственное учреждение областного Агентства по делам молодёжи.
Что вас мотивировало заниматься проектом? С чего началось создание «Дома Молодежи»?
Я комфортно себя чувствовал до момента, когда достиг потолка. Не знал, что дальше, а уезжать в Москву или Питер не хотел. У нас был небольшой конфликт с региональным министерством спорта, но, несмотря на это, они предложили нам провести достаточно серьезный проект за четыре месяца. За месяцы реализации проекта наш перманентный конфликт превратился в прекрасную дружбу. Стали получать много контрактов, но параллельно с этим — потолок, я не знал, куда двигаться дальше. От министерства же в 2016 году и поступило предложение — поработать с Домом молодежи.

Это было здание бывшего ДК в запущенном состоянии, один работающий туалет на восемь тысяч квадратов, посещаемость — человек сто в месяц. Заходишь и понимаешь, что попал во времена СССР. Меня взяли «на слабо»: вот здание, а слабо сделать из него что-нибудь? А мне тогда было скучно, и я сказал «давайте попробуем». Понятное дело, все партнеры покрутили у виска: «Тебе делать нечего, что ли? Денег нет? Давай мы тебе дадим. Проект нужен? Давай другой запустим». Но это интересный момент, когда в пирамиде Маслоу закрыты все [базовые] потребности: финансы, квартира, машина. Эта история про социальный эффект. У меня нет желания никуда ехать – за границу или в другой регион, я хочу полезным быть здесь. Этот путь начался через борьбу с ветряными мельницами и неверием.

Когда я начал копать, я увидел, что здание обанкротили: планировали забрать и делать жилой комплекс или торговый центр. Основываясь на своем опыте в коммерции и проведении крупных мероприятий, понимая, чего они хотят, я расписал пятилетний план ревитализации здания.

Общественные пространства на госфинансировании как огня боятся приезда министров и замгубернаторов. А если губернатор едет, надо все срочно покрасить: траву в зеленый, стены в белый, обязательно хлеб-соль. Для меня это глупо и странно. Я же максимально старался привести их в ДК и показать: все плохо, давайте что-нибудь подумаем. Чем больше людей видели, насколько плохо, тем больше поддерживали.
С чего вы начали создание Дома Молодежи?
Первое, что нужно было сделать, это переверстать программу. А для этого спрашивать не у чиновников, а у пользователей. Я звал молодежь. Мне нужно было получить от них максимум информации, мне нужен был фон, из которого я постараюсь вытащить ту историю, которая ляжет в основу проекта.

Сложив это со своим опытом мероприятий, нацеленных на молодежь, с пониманием того, чего они хотят и к чему стремятся, я поставил себе определенные цели и расписал пятилетний план. В первый год мы запланировали создать концепцию. В это время формировались финансовая и управленческая модели. Для исследования я собирал молодых ребят, которых знал лично, и мы с ними обсуждали достаточно открыто: ребят, вот здание, давайте сделаем его крутым, давайте подумаем, что мы хотим тут видеть. Все это максимально форсайтили. Дальше фильтровали. Выбирали массовые составляющие, опять форсайтили, опять фильтровали.

Так появился проект закольцованного пространства, в которое любой молодой человек может приехать, заселиться в хостел, поесть в кафе, попить кофе, провести лекции или поучаствовать в мероприятиях и проектах. Для меня это был формат общественного коворкинга, в который приходит огромное количество молодежи с интересными идеями и проектами, где их поддерживают. Плюс каждый год я добавлял определенные ветки проекта.
Сколько людей получилось втянуть в совместное обсуждение будущего? Сколько это длилось? Когда вы начали приступать к первым шагам, начать путь
к изменениям?
Три месяца. Раз в месяц я встречался со знакомыми, которые занимались тренерством, целеполаганием и всем остальным. И примерно раз-два раза в месяц мы собирали молодежь в разных аудиториях. Через три месяца у нас было понимание, что мы хотим сделать и как. Мы создавали максимально гибкий план, не загоняли его в рамки. Я понимал, что доверие к власти, к чиновникам минимально. Мы стали акселератором для проектов, начали растить аудиторию, которая приходит к нам и создает вокруг нас центр событий.
Сколько человек приходили к вам на старте? И какая аудитория была, когда проект заработал?
Если брать посещаемость, то изначально человек сто в месяц. А через три-четыре года посещаемость выросла до пяти-шести тысяч в неделю.
А сколько людей на первые ваши призывы откликнулось и пришло на форсайты?
Ноль человек. Первый раз был ноль. Через неделю я позвал своих друзей-товарищей. Пришло человек 15. На следующую форсайт-сессию уже пришло 40 человек. Последнее время форсайт-сессии – порядка 100-120 человек.

То есть, образно, пришло 15 человек, я им рассказал: «Ребята, можете сейчас не верить, но мы можем попробовать». Приходило 30 человек: «Можете не верить, но мы можем попробовать». Теперь 120 человек: «Нас уже 120, и мы начинаем пробовать и делать. Есть возможность это показать общественности, губернатору, и я уверен, что через время мы получим результат». И это количество начало расти кратно.
А из тех впервые пришедших людей, кто-то потом стал у вас развивать свой проект или организовывать события?
Да. Практически для каждого создали условия, направления, вариации и дали возможности.
А если говорить про поддержку креативных предпринимателей и творческих деятелей. Чего им не хватало до вас и что вы им давали?
Они горят идеями, хорошо знают свое дело, но им не хватает скиллов [умений] менеджера, «торгаша» для выбивания лучших условий. То есть им нужен формат продюсирования. В сфере креативных индустрий мы поддерживали киберспорт, спортзал, различные крафтовые мастерские.

Киберспорт – это одна из первых историй, с которыми мы начали работать. Три-четыре года назад об этом направлении никто не думал. Большинство родителей считали, что это дети, играющие в компьютеры, которых надо оттуда вытаскивать. Пара хулиганов, два-три человека, который увлекались «Дотой» – три-четыре года назад было странно даже думать, что мы хотим тут провести мероприятие а-ля «КомикКон». О «КомикКоне»-то немногие слышали. А кто слышал, думал, что это сообщество фриков, ботаников, которые сидят у компов, никуда не выходят и чатятся в своей сети. Для меня эти ребята стали ключом. Решили делать первый проект бесплатно, стали к нему готовиться. Что важно, я помогаю ребятам, но не включаюсь в организацию на 100%. Нужно, чтобы они понимали: их идея работает, только пока они сами работают. Мы можем помочь, создать условия и возможности. И вот они сделали мероприятие, и туда пришло от 1500 до 2000 человек! Сумасшедшие товарищи, сумасшедшие костюмы! Так появилась точка, где ребята стали собираться.

Дальше мы с ними обсуждали планы: с чем работать, как систематизировать это комьюнити и так далее. Появилась стратегия в виде мастер-плана для НКО, циклы, как она будет выстраивать взаимоотношения и работу. Договорились о месте, создании НКО, написании грантов или поиске людей, кто может их писать, о взаимосвязях и нашей поддержке. В итоге «Киберспорт» с уникальной компетенцией написали грант. Теперь у них целая фирма: 20 человек на регулярной основе пишет огромное количество грантов, и 50-70% их заявок постоянно получают свидетельства.

Человек, который делает все то, о чем говорит, добивается результатов, к которым стремится. Неважно, маленький у него проект или большой. У нас открыли спортзалы ребята, который были просто тренерами. Один из них полгода твердил: «Я хочу свой зал, очень хочу свой зал. Я хочу открыть. Я хочу открыть!» В итоге через год он открыл свой спортзал. Для этого прошел через программу акселерации: сходил на курсы, обучился, познакомился с еще одним тренером. Они объединились капиталами – и открыли спортзал.
С чего вы начинаете работу с организаторами событий или креативными предпринимателями?
Очень часто бывает, что приходят ребята с горящими глазами и говорят: «У нас классный проект, все супер, но сделайте всё за нас». Таким я обычно говорю так: «Классная идея, мы сейчас с вами всё обсуждаем, а дальше вы на бумаге все это напишете и осметите. Завтра к вечеру сделаете это – и начинаем работать». Как думаете, сколько процентов пишут? 15-20% процентов. Эти 15-20% сделают крутые проекты. Но часто люди с проектами классные, но, когда они пытаются изложить идею на бумаге, оказывается, что тут не получается, там не срастается. Этот простой инструмент – очень хороший фильтр.
А как вы работаете с более крупными партнерами?
Это уже работа со стейкхолдерами, с крупными сетями. Я применял схему торгового центра: должны быть якоря, которые обеспечивают полноценный график. У торгового центра есть магазин, в который всегда все ходят, и параллельно заглядывают куда-то еще. Полгода я искал кафе. Мне нужен был определенный бренд, мы очень долго с ним общались, и они приняли решение заходить. На уговоры ушло много времени, но они по сей день там сидят и очень довольны. Они и стали первыми стейкхолдерами, на которые начал идти народ. Вдруг все стали видеть, во-первых, Дом молодежи, во-вторых, площадку. За счет этого траффика у нас увеличился и спрос на многие вещи.
И что убедило кафе?
Ну, я же в коммерции работал. Моя задача, в том числе, была продавать. Я подготовил презентацию, полную информацию, цифры, которые, как я примерно понимал, могут быть у них, подготовил истории отходов. Если бы у них что-то не получилось, их потери были бы минимальными. Это, наверное, основной факт, который их убедил. И они зашли.
Чего, по вашему мнению, не хватает библиотекам для превращения в центр креативных проектов?
Мы с библиотеками уже прорабатывали варианты. Каждая библиотека – это локальный случай, его надо исследовать. Независимо от того, какие мероприятия они планируют, они не делают сервис. А это основная составляющая, которая сейчас требуется молодежи. Все думают над контентом: сделаем профориентацию, начнем кино показывать и прочее. Это все круто, но вы хотя бы начните с того, почему к вам вообще должны прийти ребята. Они не пойдут на профориентацию. Они не пойдут к вам на кинопоказы, потому что у нас кинотеатры есть. Какие кинопоказы? Они не пойдут до одного момента: пока их не приучить к этому. А чтобы их приучить ходить, нужно начать просто с сервиса. Если взять опыт западных стран, Финляндии, Швеции, Норвегии, например, там же кафе пристроено к библиотеке. Любой может прийти в модную молодежную кофейню и параллельно почитать книжки, полистать журналы. Тут же сделана детская комната, где можно ребенка оставить, пускай играет, а ты полистаешь журналы. Такими сейчас делаются модельные библиотеки. Они классно выглядят, но они такие бездушненькие. Заходишь туда: классный ремонт, вообще огонь! Но кроме классного ремонта, ты же ничего не можешь там делать. Дайте мне что-то, что будет тянуть сюда еще больше.
С какой стороны стоит библиотеке создавать сервис? Как ей понять, оценить свой сервис?
Они могут спросить у людей вокруг. Пример. В одном городе местная сеть кофеен сделала киоск, в котором половина – это кофейня, а вторая половина – это «Роспечать». Как думаешь, намного ли выросли продаж у «Роспечати»? Во-первых, они выросли в разы. Во-вторых, «Роспечать», увидев немножко другой спрос, начала менять ассортимент. То есть они тоже начали подстраиваться под аудиторию. И получился отличный синергетический кейс, где каждый получает свое поле, но вместе, в качестве коливинга, они офигенно существуют. Так и бывает, когда к истории издалека присоединяется сервис, интересный обществу вокруг. Для библиотеки то же самое: кофейня, какие-то классные штуки — это самое простое. И достаточно недорогое, чтобы это можно было попробовать и оценить. Вариантов сервисов вокруг много: можно организовать мастер-классы по рисованию комиксов. Надо изучать это с точки зрения того, чем у ребята занимаются в районе? Какая численность детей? Какая численность молодежи в возрасте таком-то? Чем у вас известен район. Что обычно проводилось? А куда народ больше ходит? Это уже определенная айдентика и исследования, которые дадут варианты возможного сервиса.
А есть идеи для них или наводки, где посмотреть, как вообще делать такое исследование? Или с кем поговорить? Или им стоит вообще привлечь такого человека, который умеет? Не знаю, маркетолога.
Они могут проводить исследование — вот как мы с тобой сейчас разговариваем. Там же есть ярые общественники, которые занимаются своими проектами. И у кого нет территории, где он мог бы что-то свое проводить. Любая библиотека может сделать выставку граффити-сообщества. Для большинства людей это уже будет шок. Но граффити-сообщество придет туда людей, увидит в этом свою территорию, начнет там тусить. К ним начнут подтягиваться ребята по линии современного искусства. Кто-то начнет рисовать плакаты. Кто-нибудь скажет: а я хочу к вам привести плакат-центр, выставку оттуда-то. Давайте что-нибудь придумаем? Параллельно этот поток автоматом начнет изучать локацию. Сделать крутые абонементы, которые не стыдно доставать, а которые будут реально фишкой. «У тебя крутой абонемент, а где взял?» - «В библиотеке». - «Да лаадно!» Формат удивления людей, формат их взаимодействия в каких-то маленьких вещах – это как раз то, чего нет у библиотек.

Библиотека – это маленький бизнес. Круто, что у него есть финансирование. Но чтобы он начал развиваться, нужны фишки. В торговых центрах огромное количество кофеен: некоторые пустые, а некоторые – битком. То же самое с библиотеками. Кто-то угадал с сервисом: например, начал продавать орешки, просто бабушкины орешки. Это, кстати, реальный пример из кофейни, когда бабушки у ребят, увидев, как внуки начали развиваться, стали печь на продажу орешки с вареной сгущенкой. Сначала ребята вспомнили вкус детства, потом подсели. С учетом того, что цена орешка – двадцать рублей за штуку, бабушки остались при работе, их все начали любить, звать. Ребята создали комьюнити орешкоедов. Параллельно пошла гирлянда продаж: кофе, лимонады, чай. И это стало местом тусовки просто из-за орешка. Библиотекам тоже можно найти или придумать изюминку. Для этого не обязательны маркетологи. Просто нужно желание и люди, которые смотрят немножко шире.
Сайт и страницы Дома молодежи в Архангельске
Методическое пособие по развитию проектов в сфере креативных индустрий «Как работать с гениями места» создано в 2022 году объединенной командой Высшей школы экономики, Российской государственной библиотеки и Фонда городских инициатив. Пособие используется в качестве обучающего материала проекта «Гений места», а также распространяется открыто для использования профессионалами сферы креативных индустрий.